Одиссея моего отца

Заглавная буква здесь употреблена намеренно. Сегодня моему отцу исполнилось бы 103 года. Одиссеи с маленькой «о» ему вполне хватило: когда он после дезертирства с фронта пешком возвращался домой, а позднее, из необходимости, объезжал всю страну в качестве странствующего прораба, так что почти все мы десять детей родились в разных городах.

Но теперь я хочу написать об Одиссее с большой «О», с которой у него была глубоко личная связь, возможно, не совсем не связанная с теми прежними одиссеями. Для него она означала греческий язык и философию, которые он так любил, но которым после гимназии и университета многочисленные маленькие Телемахи и многочисленные разновидности циклопов оставляли так мало времени.

И всё же он передал мне свою любовь к Одиссее и к греческому языку. Это была первая книга, которую я прочитал в возрасте пяти лет, а затем мои братья и сёстры регулярно устраивали мне проверку по именам героев и их взаимоотношениям. Он часто декламировал пролог и разбирал слова древнегреческого языка, с радостью наблюдая, как я продолжаю читать эпос и изучать язык.

Поскольку я уже цитировал пролог Илиады в связи с саркофагом Ахилла в Никеe, позвольте мне вспомнить здесь также пролог Одиссеи — так, как его проанализировал бы мой отец.

1 Ἄνδρα μοι ἔννεπε, Μοῦσα, πολύτροπον, ὃς μάλα πολλὰ
2 πλάγχθη, ἐπεὶ Τροίης ἱερὸν πτολίεθρον ἔπερσεν·
3 πολλῶν δ’ ἀνθρώπων ἴδεν ἄστεα καὶ νόον ἔγνω,
4 πολλὰ δ’ ὅ γ’ ἐν πόντῳ πάθεν ἄλγεα ὃν κατὰ θυμόν,
5 ἀрνύμενος ἥν τε ψυχὴν καὶ νόστον ἑταίρων.
6 ἀλλ’ οὐδ’ ὣς ἑτάρους ἐрρύσατο, ἱέμενός περ·
7 αὐτῶν γὰρ σφετέρῃσιν ἀτασθαλίῃσιν ὄλοντο,
8 νήπιοι, οἳ κατὰ βοῦς Ὑπερίονος Ἠελίοιο ἤσθιον·

1. Ἄνδρα – мужчину μοι – мне, для меня ἔννεπε – расскажи, поведай Μοῦσα – о Муза πολύτροπον – многостороннего, многоликого, изобретательного, много странствовавшего (см. ниже) ὃς – который μάλα – очень, весьма πολλά – многое, много чего Поведай мне, о Муза, о муже многостороннем, который много...		2. πλάγχθη – скитался, был гоним из стороны в сторону ἐπεί – после того как, когда Τροίης – Трои ἱερόν – священную πτολίεθρον – крепость, город ἔπερσεν – разрушил, разграбил ...скитался после того, как разрушил священный город Трою.
3. πολλῶν – многих ἀνθρώπων – людей, народов ἴδεν – увидел ἄστεα – города καί – и νόον – разум, образ мышления, понимание ἔγνω – познал, понял Он увидел города многих народов и познал их образ мыслей.		4. πολλά – многое δ’ – же, и ὅ γ’ – он сам, именно он ἐν πόντῳ – на море πάθεν – претерпел, испытал ἄλγεα – страдания, боли ὃν κατά θυμόν – в собственной душе, в своём сердце И на море он претерпел много страданий в собственной душе,
5. ἀρνύμενος – стремясь добыть, спасти ἥν τε ψυχήν – собственную жизнь καί – и νόστον – возвращение домой ἑταίρων – своих товарищей стремясь спасти собственную жизнь и обеспечить возвращение своих товарищей.		6. ἀλλ’ – но οὐδ’ ὣς – даже так, всё же не ἑτάρους – товарищей ἐρρύσατο – спас ἱέμενός περ – хотя горячо стремился к этому Но даже так он не смог спасти своих товарищей, хотя горячо этого желал.
7. αὐτῶν γάρ – ведь они сами σφετέρῃσιν – собственной ἀτασθαλίῃσιν – безрассудной дерзостью, виновной неразумностью ὄλοντο – погибли Ведь они погибли из-за собственной виновной неразумности,		8. νήπιοι – глупцы, неразумные οἳ – которые κατά … ἤσθιον – пожрали, съели βοῦς – скот, быков Ὑπερίονος – сына Гипериона Ἠελίοιο – Гелиоса эти глупцы, которые пожрали скот Гелиоса, сына Гипериона.

• Ἄνδρα – Первое слово «Илиады» — Μῆνιν, «гнев». Первое слово «Одиссеи» — Ἄνδρα, «человек, муж». В центре «Илиады» стоит гнев Ахилла и его последствия. «Одиссея», напротив, рассказывает историю человеческой жизни, опыта и возвращения домой.

• πολύτροπον – возможно, самый знаменитый эпитет Гомера. Буквально: «многоповоротный, обладающий множеством способов приспособления, много странствующий, изобретательный, хитроумный», поскольку τρόπος может означать «направление, способ, поведение, характер». Это означает гораздо больше, чем просто «много странствующий», как в большинстве переводов: Одиссей — не только путешественник, прошедший многие земли, но и человек, чей собственный разум идёт множеством путей и который является другим людям в самых разных обликах. Можно было бы даже перевести это как «человек, знающий все уловки». Этот единственный эпитет является ключевым словом всего эпоса.

Примечательно, что Гомер определяет Одиссея не такими эпитетами, как «сильный», «храбрый» или «быстроногий», а именно этим одним словом. πολύτροπος с самого первого стиха отделяет его от Ахилла. Ахилл побеждает силой; Одиссей — умом.

• πλάγχθη – происходит от глагола πλάζω, «сбиться с пути, блуждать, быть увлекаемым течением», в котором содержится идея потери прямой дороги. Это не просто путешествие, а одновременно физическое и духовное странствие. Весь эпос посвящён именно этому. Не только тому, как Одиссей находит путь домой, но и тому, как он вновь находит путь к самому себе.

• νόον ἔγνω – означает гораздо больше, чем «узнал их мысли». Скорее, речь идёт о понимании их ментальности, их культуры, всего их мировоззрения. Одиссей — не турист. Он антрополог. Дипломат. Лингвист. Психолог. Правитель.

• ἄλγεα – «боли», «страдания». Не только физическая боль, но и всякого рода утраты: тоска по родине, скорбь, страх, одиночество, отчаяние. Это величайшие учителя Одиссея.

• νόστος – означает «возвращение домой». От этого слова происходит «ностальгия», буквально «боль тоски по родине».

• ἀτασθαλία – одно из важнейших моральных ключевых понятий «Одиссеи». Это не просто «глупость», «грех» или «безрассудство», а сознательная, высокомерная неразумность: совершение неправильного поступка при понимании его последствий. Это моральная безответственность. Позднее это понятие стало одной из основополагающих идей греческой трагедии. Боги наказывают, но сначала сами люди совершают проступок: они нарушают границу, установленную богами. В нравственном мире эпоса это такое преступление, которое неизбежно приводит к гибели.

Эти восемь стихов почти полностью суммируют — являются кратким программным манифестом — всю «Одиссею»:

• герой: Одиссей;
• тема: νόστος (возвращение домой);
• определяющая черта героя: πολύτροπος;
• место действия: море и мир чужих народов;
• центральный мотив: страдание как цена приобретения опыта;
• нравственный урок: гибель человека прежде всего вызвана его собственной ἀτασθαλία («безрассудной дерзостью», «добровольной моральной слепотой»).

Поскольку недавно я писал о греческой лирической поэзии, позвольте завершить этот текст этим видео, в котором Даг Мецгер исполняет начало «Одиссеи» в сопровождении греческой лиры, используя гомеровское — то есть эразмовское — произношение древнегреческого языка. Мелодия является современной реконструкцией, и нет уверенности, что она похожа на те напевы, которые когда-то исполняли греческие аэды. И сам исполнитель, надо признать, несколько театрален. Но, по крайней мере, мы можем услышать текст и одновременно следить за ним вместе с переводом.

Поскольку в одном посте я упомянул оба пролога, стоит вспомнить, что Одиссей и Ахилл встречаются в важный момент в обоих эпосах. Их первую встречу в «Илиаде» мы уже видели на саркофаге Ахилла, и она также изображена на этой аттической вазе из мастерской так называемого Кайлюсского мастера, датируемой 520–510 гг. до н. э., которая ныне находится в музее Лечче. В «Одиссее» они вновь встречаются в подземном мире.

Эти встречи анализируются в книге, которую я нашёл здесь же, в Лечче: Achille e Odisseo. La ferocia e l’inganno («Ахилл и Одиссей: свирепость и обман», 2020) классического филолога и романиста Маттео Нуцци. Нуцци показывает, что настоящее противопоставление в гомеровских эпосах существует не между греком Ахиллом и троянцем Гектором, а между самими Ахиллом и Одиссеем. Хотя они сражаются на одной стороне, они воплощают два радикально разных способа переживания бытия, истины и времени:

• Ахилл проживает каждый момент настоящего с абсолютной интенсивностью. Он воплощает инстинкт, чистую страсть, неугасимый внутренний огонь. Его поступки основаны на простой, открыто высказанной истине; он отвергает расчёт и стратегию, мало заботясь о последствиях.

• Одиссей — воплощение гибкого ума (μῆτις), благоразумия и стратегии. Он умеет ждать, терпеть и уступать обстоятельствам ради достижения конечной цели. Если Ахилл живёт настоящим, то Одиссей всегда сосредоточен на будущем.

Ахилл презирает такую позицию. Как он говорит в «Илиаде» 9.312–313:

«Ибо ненавижу я, как самые врата Аида, того, кто одно говорит устами, а другое скрывает в сердце.»

Одним из важнейших кульминационных моментов книги является анализ их встречи в подземном мире. Именно здесь, более ясно, чем где-либо ещё, сталкиваются жизненные философии двух героев, раскрывая трагический контраст в их отношении ко времени.

Одиссей пытается утешить Ахилла логикой живых. Он напоминает ему, что при жизни греки почти как бога почитали его, а теперь он властвует с силой среди мёртвых. Одиссей смотрит на славу и на бессмертную память, сохраняющуюся в будущем. Ахилл же с гневом и горечью отвергает это утешение одной из самых знаменитых фраз мировой литературы:

«Я предпочёл бы быть батраком у бедного человека на земле, чем царствовать над всеми мёртвыми в подземном мире.»

Даже здесь Ахилл не смягчает своих слов: он бросает Одиссею в лицо свою суровую правду. Для человека, который всегда выбирает настоящее вместо будущего, слава — то есть будущее — никогда не сможет заменить реальное, телесное существование в настоящем. И тем самым он парадоксальным образом подтверждает позицию Одиссея, великого выжившего, который любой ценой стремится вернуться живым на Итаку, даже если это означает унижение или необходимость переодеться нищим.

Ни Гомер, ни Нуцци не осуждают и не отдают предпочтения ни одной из этих позиций. Они лишь представляют их как два принципиально разных отношения к жизни, два противоположных архетипа внутри нашего общего культурного воображения.

Мой отец, думаю, был человеком ахиллесова типа. И, возможно, именно Одиссея помогла ему всё же пройти по-одиссеевски этот долгий жизненный путь, полный безнадёжных дорог и тяжёлых испытаний, который Мойры предназначили ему.