День памяти жертв Холокоста приходится на 16 апреля. Но на этот раз вместо рассказа о смерти я предпочёл бы рассказать историю о выживании.
В сентябре 1939 года тысячи евреев бежали из оккупированной Германией и Советским Союзом Польши в ещё независимую Литву. Когда 15 июня 1940 года Советский Союз оккупировал Литву, земля буквально начала гореть у них под ногами. Как польские евреи и беженцы, они были среди наиболее вероятных целей будущих депортаций — не говоря уже о немецкой оккупации, которую тогда ещё никто не мог предвидеть.
Среди беженцев распространился слух, что голландское консульство в Каунасе выдаёт визы на остров Кюрасао. Однако добраться туда было совсем другим делом: к тому времени дороги Европы — под контролем Германии и Италии — были закрыты для евреев. Единственный путь лежал на восток, через Японию. А для въезда в Японию требовалась транзитная виза.
В те месяцы Каунас (Ковно), столица Литвы, стал своего рода «северной Касабланкой», где тысячи беженцев толпились у консульств, а разведчики пытались понять намерения другой стороны. Именно с такой миссией Япония направила в Каунас консула Тиунэ Сугихару. С начала 1930-х он служил дипломатом в оккупированной Японией Маньчжурии, и именно там, в Харбине, он принял православие.
Бутоны сакуры перед бывшим японским консульством в Каунасе
Когда среди еврейских беженцев в Каунасе распространилась весть, что путь к свободе лежит через Японию, тысячи людей за одну ночь выстроились у консульства. Но для получения транзитной визы требовалось подтверждение дальнейшего маршрута и достаточные средства на пребывание в Японии — документов, которых у большинства просто не было. Сугихара обратился в МИД Японии с просьбой об исключении, ссылаясь на угрозу жизни беженцев, но получил отказ.
Он провёл бессонную ночь, а затем написал: «Если мне приходится выбирать между служебным долгом и человечностью, я выбираю человечность». Для японского дипломата, обязанного строгим подчинением, это был почти немыслимый поступок. На следующее утро он объявил толпе: все получат визу.
С этого момента он вручную выдавал визы по 18–20 часов в день, по 200–300 в сутки, до сентября 1940 года, когда советские власти закрыли все иностранные консульства. Он продолжал выписывать визы даже на вокзале — и, по свидетельствам, даже из окна уходящего поезда. Всего он, как считается, выдал около 6000 виз.
Позднее Сугихара признавался, что сомневался, будут ли такие многочисленные визы приняты на японской границе. Спустя годы он сказал: «Никто ничего не сказал. Возможно, они так и не поняли, сколько их было выдано».
Беженцы пересекали Советский Союз по Транссибирской магистрали до Владивостока, а затем на корабле добирались до Цуруги. Там местные жители встретили их с необыкновенной добротой, и сегодня этому посвящён музей. Некоторые продолжили путь дальше, другие пережили войну в Японии или на оккупированных японцами территориях, особенно в Шанхае. Их потомков оценивают в 50 000–100 000 человек.
Статуя Сугихары перед его бывшей школой в Нагое. Спасибо Рёко-сан за фотографию и предложение посетить Каунас
После Каунаса Сугихара был направлен в Кёнигсберг, затем в Прагу и Бухарест. Там его настигла советская оккупация. Вместе с семьёй — женой, поэтессой Юкико Кикути, которая поддерживала его всё время выдачи виз, и четырьмя детьми — они провели 18 месяцев в советском плену.
В 1947 году они вернулись в Японию, где Министерство иностранных дел уволило его со службы — по словам его жены, из-за неповиновения в Каунасе. До своей смерти в 1986 году он работал торговым представителем, в том числе в Советском Союзе, благодаря знанию русского языка.
Лишь в 1984 году посольство Израиля в Токио разыскало его и вручило ему награду «Яд Вашем». Его спасательные действия стали широко известны в Японии только на его похоронах, когда туда прибыла крупная израильская делегация во главе с послом.
Бывшее японское консульство в Каунасе, которое также было домом семьи Сугихары, сегодня является мемориальным музеем. Элегантное здание в стиле ар-деко восстановлено так, чтобы отражать как жилую, так и официальную функции. Вдоль лестницы, ведущей с улицы в сад, стены покрыты рядами фотографий виз спасённых людей. На столе лежат незавершённые визы, будто ожидающие завершения.
В фотозале старый фотоаппарат — теперь оцифрованный — позволяет посетителям создать собственную японскую транзитную визу. Я тоже сделал себе такую. Никогда не знаешь, когда она может пригодиться.
Add comment