Горские евреи в Азербайджане

Река Кудиал, которая в Хыналыге, на вершине Кавказа, ещё представляет собой лишь тонкую полоску в огромном русле, примерно через пятьдесят километров ниже, по мере приближения к Кубе, уже заметно расширяется. Именно здесь через неё перекинут первый серьёзный мост. На обоих перилах моста стоит по одному золотому льву, указывая, что на другом берегу мы попадаем в особое поселение. Это Qırmızı Qəsəbə, бывшая Красная Слобода — крупнейшее поселение горских евреев Азербайджана.

С горскими евреями я впервые столкнулся семь лет назад в кафе табризского базара, слушая разговоры официантов. Язык показался удивительно знакомым — какой-то иранский язык, но не персидский и не курдский. «На каком языке они говорят?» — спросил я. «Be juhuri, по-еврейски», — ответили мне. «Да ладно», — сказал я. «Я знаю два еврейских языка, и ни один так не звучит». «Значит, это третий. Мы, горские евреи, говорим именно на нём». И они объяснили, что по «той стороне», в горах Азербайджана, их живут ещё тысячи, а ещё больше — севернее, в Дагестане.

Предков горских евреев, по преданию, ассирийцы переселили после завоевания Самарийского царства (ок. 740 г. до н. э.) и «поселили их в городах Мидии» (4 Цар 17:3–6), которые вскоре были захвачены персами. Когда персидский царь Кир Великий в 539 г. до н. э. разрешил возвращение евреев из «вавилонского плена», это касалось только тех, кого вавилоняне увели из Иерусалима в 604 г. Те же, кто был переселён на 140 лет раньше, уже полностью интегрировались в империю и перешли на местные персидские диалекты. Они стали «Десятью потерянными коленами», которых позднейшие исследователи пытались обнаружить в самых неожиданных местах — от Тибетского нагорья до Южной Америки. На самом деле персидские правители расселяли их там, где нужны были хорошие торговцы, в том числе на Кавказе, на северной границе империи, вместе с персидскими воинами, чьи потомки живут сегодня в Лахидже. Горские евреи говорят на варианте этого древнего персидского языка — тат, обогащённом многочисленными ивритизмами, который они называют juhuri, то есть «еврейский».

Общины горских евреев и сегодня существуют по всему Северному Кавказу — всего около пятидесяти тысяч человек. Их самая сильная община находилась в «Еврейской долине» к югу от Дербента, где между 1630 и 1800 годами они фактически образовали независимое еврейское государство. Эта община была уничтожена во время русско-персидских войн местными ханствами, действовавшими в интересах обеих держав, и беженцы обратились за помощью к Фатали-хану, правителю Кубы. Хан переселил их на другой берег реки у Кубы, предоставив такие привилегии, что это пяти тысячное поселение до сих пор остаётся полностью еврейским.

Мы приезжаем на закате и идём по главной улице, которая и сегодня носит имя Фатали-хана. Здесь в основном стоят традиционные дома рубежа веков с деревянными эркерами, но заметно и растущее благосостояние — всё чаще появляются мраморные стукковые особняки с традиционными еврейскими мотивами. Перед домами повсюду сидят старики; при нашем появлении разговоры затихают, и все взгляды обращаются к нам. Вместо привычного азербайджанского салам мы говорим шалом — они улыбаются и отвечают. Мы садимся в чайхане и долго пьём чай из чайника, надеясь заговорить с играющими в карты и домино, но местные заметно более сдержанны, чем азербайджанцы.

На следующий день мы возвращаемся при дневном свете и начинаем с центра, где стоит шесть больших синагог, из которых три действуют до сих пор. В советское время они были сильно запущены, но неясно, не ухудшила ли нынешняя реставрация и расширение их состояние. Улицы, спускающиеся к реке, определяются множеством шестиконечных звёзд на жестяных крышах, заборах и граффити, а на противоположном берегу возвышается пятничная мечеть, видимая из всего поселения. Сейчас здесь почти пусто: лишь несколько человек спешат по делам, дружелюбно кивают в ответ на приветствие, но не останавливаются, чтобы спросить, откуда мы.

Рядом с большой синагогой, с одной стороны, стоит памятник Великой Отечественной войне, с другой — парикмахерская и чайхана. Даже утром здесь оживлённо: за двумя столами пожилые мужчины играют в домино. Мы спрашиваем, кто мог бы впустить нас в синагогу. Звонят председателю общины, который передаёт ответ: сегодня он прийти не может, но каждое утро и вечер в половине восьмого их с радостью ждут на утренней и вечерней молитве.

Самое необычное в шетле — то, что он живёт. Тот, кто видел галицийские шетлы — опустевшие дома еврейских деревенских улиц Восточной Европы, закрытые синагоги или их пустые места, и пытался оживить их, населив в воображении персонажами Шолом-Алейхема, — здесь видит, как выглядел бы этот мир сегодня, если бы его жители не исчезли. Традиционный еврейский мир Красного Шетла постепенно превращается в современный: центр деревни реставрируется, но в него встроены миква, кошерная бойня и общественный центр под названием «Дом счастья», а фасады новых, нарочито роскошных дворцов, заменяющих старые деревянные дома, украшены мотивами традиционной еврейской иконографии.

На окраине деревни грунтовая дорога поворачивает вверх к кладбищу. Как и в большинстве шетлов, здесь у мёртвых лучший вид. Со склона видна вся деревня, город по другую сторону с мусульманским населением, а вдали — хребет Кавказа и российский пограничный массив Шахдаг. На большинстве могил с 1960-х годов установлены фотографии по советскому образцу: типичные кавказские лица и костюмы, многие из них можно было бы принять за азербайджанцев или грузин, если бы не еврейские надписи и странные имена, написанные кириллицей с персидским звучанием.

Спускаясь с кладбища, из одного из домов доносится свадебная музыка. Люди у ворот вежливо приглашают нас внутрь: «только на десять минут». Помимо русского и джухури, третий язык здесь — иврит, язык родственников, приехавших в гости из Израиля. Массовой эмиграции нет: хотя многие живут за границей, миграция носит двусторонний характер. «Вы ещё не были в синагоге? Обязательно приходите к половине восьмого вечера». Вечером мы уже будем на крыше мира, но это не проблема. Лучше сделать это открытие во время августовской поездки, в компании почтенной группы еврейских попутчиков.