За последние полтора десятилетия музеи Турции претерпели радикальную трансформацию. Из пыльных провинциальных выставочных залов они один за другим превратились в первоклассные, элегантно спроектированные и хорошо оснащённые экспозиционные пространства XXI века. Только в наших недавних поездках это включало музей Зевгма в Газиантепе, где представлены римские мозаичные полы из региона Евфрата; музей Шанлыурфы, посвящённый Гёбекли-Тепе и другим «тепе»-памятникам; музей Вана, посвящённый урартской культуре; музей Никея, сосредоточенный на греческих саркофагах; и многие другие столь же впечатляющие музеи, открывающиеся от Стамбула до иранской границы.
В 2023 году такой современный музей открылся и в Эрзуруме на северо-востоке Турции. Как видно из предыдущего списка, турецкое государство, как правило, инвестирует в строительство подобных музеев тогда, когда речь идёт о представлении особенно репрезентативного материала. Что же такого особенного в Эрзуруме?
Когда в 2018 году началось строительство нового здания Эрзурумского музея, это было прежде всего связано с тем, что прежнее здание было признано сейсмоопасным и подлежало сносу. Эрзурум известен прежде всего своим сельджукским наследием — как город, который после победы сельджуков над Византией в битве при Манцикерте в 1071 году стал первой столицей анатолийских сельджуков. Однако это наследие представлено не столько музейными предметами, сколько архитектурой XII–XIV веков. Новый музей был сознательно построен так и в таком месте, чтобы из его больших стеклянных окон постоянно открывался вид на эти памятники.
Однако подавляющее большинство музейных экспонатов составляют керамика и каменные орудия раннебронзовой культуры Караз. И хотя эта культура в своё время (ок. 3500–2000 гг. до н. э.) была весьма значительной и распространялась из района современного Эрзурума вплоть до Южного Кавказа и территории нынешнего Израиля, следует честно признать, что одни лишь эти витрины вряд ли способны вызвать большой интерес ни у обычного посетителя, ни у чиновника министерства, распределяющего средства на развитие.
Но как только началось строительство нового музея, появился и «звёздный» артефакт — словно он всё это время ждал назначения в достойное новое «жилище». В 2020 году на пастбищах Орманлы (Шенкая) к северо-востоку от Эрзурума местные пастухи обнаружили каменную фигуру, выступающую из земли. Она оказалась 2500-летней антропоморфной стелой: изображением мужчины с широким поясом, подносящего сосуд ко рту обеими руками. Находка стала сенсацией в турецкой прессе, и вскоре появились интерпретации специалистов, связывавших статую со степными тюркскими каменными изваяниями (Taş Baba — каменные фигуры предков), а также с ранним присутствием тюркских народов в Анатолии («кипчаки», ещё одно хорошо известное магическое слово) *.
Международная наука отнеслась к этим интерпретациям скептически. Во-первых, о присутствии тюрков в восточноазиатской степи нет источников ранее IV–V веков н. э., то есть примерно на тысячу лет позже предполагаемой даты эрзурумской стелы. Во-вторых, подобные стелы известны по всей степной зоне на протяжении тысячелетий до появления тюрков — от Алтая до Восточной Европы. Их ставили скифы на могилах своих вождей. Их характерные признаки — пояс, часто с оружием, и жертвенный сосуд, поднятый ко рту одной или двумя руками, а также нередко слегка овальная форма самой стелы — полностью совпадают с эрзурумским образцом. Другое дело, что тюрки, занявшие в степи место скифов, начали подражать этому типу стел в виде каменных baba — статуй предков, и balbal — изображений побеждённых врагов, устанавливавшихся вокруг их могил, которые появляются начиная с VI века н. э. — однако переносить это позднее явление на тысячелетия назад — всё равно что утверждать, будто Римский Пантеон является венгерским, потому что его колонны похожи на колонны Венгерского национального музея в Будапеште.
Скифская погребальная стела VI–V вв. до н. э. в музее Констанцы
Появление скифов в Восточной Анатолии в VII–VI веках до н. э. описывает Геродот, который сообщает, что они вторглись со степи и в течение двадцати восьми лет держали под своим господством всю Переднюю Азию, вступая даже в столкновения с египтянами. В конце концов мидийский царь Киаксар положил конец их власти в этом регионе, после чего они отступили обратно в степь. Это подтверждается и археологическими данными: характерные скифские бронзовые наконечники стрел были найдены тысячами, вонзившимися в стены урартских крепостей на северо-востоке Анатолии. Речные долины, ведущие от современной грузинской границы к Эрзуруму — как подтверждает и наше нынешнее путешествие — образовывали легко проходимые коридоры для кочевых конных народов, вторгавшихся из Южного Кавказа. Тот факт, что статуя была обнаружена именно в таком коридоре, позволяет предположить, что она могла быть установлена скифскими завоевателями в память о высокопоставленном вожде, умершем здесь — на это указывает ширина его пояса.
Сотрудники музея явно оказались в затруднительном положении. С одной стороны, в силу официальной турецкой идентичностной политики и требований министерства, распределяющего средства на развитие, им необходимо было подчеркнуть тюркское происхождение статуи. С другой стороны, они не хотели выглядеть совершенно нелепо в глазах зарубежных коллег. В итоге они блестяще решили задачу экспонирования и интерпретации стелы.
Первая строка подписи гласит, что «эрзурумская стела относится к группе, известной в международной научной литературе как „тюркские каменные изваяния“». Но затем текст сразу же уходит в более спокойные воды: «Самые ранние представители мужских фигур, держащих в руках кубок, были созданы скифами в VI–V веках до н. э. Позднее их переняли тюркские народы Центральной Азии, которые использовали их особенно с периода гёктюрков (VI–VIII вв. н. э.) вплоть до XI–XIII веков».
И самое примечательное — сама экспозиция. Стела, естественно, находится в самом центре нового музея. Однако к ней ведёт извилистый, полутёмный коридор, который предваряет большая фотография с надписью «Коридор каменных изваяний». На снимке изображён тюркское каменное изваяние VI века у башни Бурана в Кыргызстане, служащий визуальным мостом между горами Шенкая и тысячами километров удалёнными тюркскими племенными территориями Центральной Азии. Стены коридора ритмично увешаны графическими изображениями известных антропоморфных стел — как статуи апостолов в нефе собора, от Китая до Испании, с доминированием степных тюркских каменных изваяний, — ведущими, как исполнение их пророчества, к эрзурумской стеле, стоящей в круглом святилище в конце. На стене также размещена большая карта распространения таких антропоморфных стел: охватываемая ими территория как будто объединяет тюркское языковое пространство и реальные или воображаемые границы Османской империи.
Моцарт: «Турецкий марш». Исполняет османский военный оркестр Mehteran
Инсталляция ничего прямо не утверждает и тем самым подсказывает каждому то, во что он и так склонен верить: что эрзурумская стела итюркские каменные изваяния принадлежат к обширному пространственно-временному контексту, охватывающему период от IV тысячелетия до н. э. до XIV века н. э., и от Китая до Испании; или что всякий в Евразии, кто когда-либо ставил камень и вырезал на нём лицо с глазами и ртом, был, следовательно, тюрком — а то и кипчаком. Знакомый шаблон.
Если будущее можно расширять, то и прошлое тоже. Заранее созданный мемориальный геоглиф к тысячелетию битвы при Манцикерте (1071).
Add comment