Перед входом в монастырь Санаин на севере Армении, включённый в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, возвышается огромный и богато украшенный хачкар. Из креста, поднимающегося над сферой вечности, прорастают тонкие виноградные лозы и листья — символы животворящей силы Креста и вечного обновления, — всё это покрыто сложным кружевным орнаментом. Переплетённые ленты сферы вечности образуют маленькие гранаты — древние символы изобилия и благословения. На большинстве армянских крест-камней эта сфера заменяет череп Адама, смывая всякий след смерти обещанием возрождения и воскресения, дарованного Богом. Густые растительные орнаменты рамы напоминают Эдемский сад, особенно мотивы виноградной лозы и граната над верхней аркой — вратами Рая.
Вдоль нижней части креста и его постамента проходит следующая надпись на древнеармянском языке:
«В 633 году [=1184] был воздвигнут этот святой крест в память об отце Григоре, сыне Туте (Тутеорди), который был настоятелем этого святого монастыря. О Христос, вспомни о нём в день Твоего пришествия».
Имя мастера-скульптора — Мхитара Казмога — высечено на верхнем карнизе хачкара. Он был одним из величайших камнерезов своего времени и пионером техники многослойных хачкаров, открывшей золотой век средневекового армянского камнерезного искусства — эпоху «кружевных хачкаров», также известных как «игольчатая резьба» (aseghnagorts). Мхитар глубоко прорезал поверхность камня, создавая несколько уровней, каждый из которых покрывался собственным орнаментом, благодаря чему игра света и тени делает камень почти живым и удивительно объёмным. Он работал с только что добытым вулканическим туфом, ещё достаточно мягким для лёгкой обработки, используя тончайшие резцы; перед началом работы он наносил на поверхность сложную геометрическую сетку, которой подчинялись все узоры. Он был не просто ремесленником, а художником с богословским образованием, стремившимся выразить в камне божественный порядок космоса и совершенство творения посредством сложных геометрических форм.
Всё указывает на то, что Мхитар Казмог также руководил школой камнерезного искусства в Санаине, а его ученики распространили его стиль далеко за пределы монастыря. Два его величайших последователя — Погос в Гошаванке и Момик в Нораванке — развили его наследие в двух блестящих и совершенно разных направлениях; о их хачкарах я тоже скоро напишу.
Григор Тутеорди был вторая половине XII века высокоуважаемым аббатом и покровителем Санаина. Это был золотой век Северной Армении, когда курдско-армянские военачальники грузинской царицы Тамары, Закаряны, освободили регион от сельджуков и щедро одарили его монастыри.
Вместе с князем Курдом из знатного рода Арцруни аббат Григор заказал гавит (нартекс) церкви Святого Спасителя монастыря Санаин, завершённый в 1181 году архитектором Жамхаиром. Надпись на стене гавита гордо сообщает:
«Я, князь и амир Курд, сын Вахрама, и моя жена Хорисах… вместе с отцом Григором, настоятелем этого святого монастыря, по соглашению с братьями построили этот жаматун [гавит] для святой церкви на собственные средства, в память о наших душах…»
Князь Курд называет себя «амиром» — грузинским титулом. На самом деле он был амирипатом Тбилиси — фактически его наместником или градоначальником — и, как и многие другие армянские аристократы того времени, был глубоко интегрирован в грузинскую правящую элиту. Его отец Вахрам, владыка близлежащих Хагпата и Махканаберда, служил под властью Закарянов как высокопоставленный военный командующий (амирспасалар) при грузинском царском дворе. Его брат Барсег, знаменитый аббат соседнего монастыря Хагпат, был даже назначен самой царицей Тамарой архиепископом Картли.
Это была поразительная ситуация: грузины были православными христианами, тогда как армяне принадлежали к армянской монофизитской/миафизитской — или григорианской — церкви, отвергавшей решения Халкидонского собора 451 года. Однако в этот период границы между конфессиями, по-видимому, были удивительно проницаемыми. Во многих армянских аристократических семьях — начиная с самих полководцев Тамары, Закарянов — один брат становился православным, тогда как другой оставался григорианином; другие жили как православные при грузинском дворе и как григорианские армяне дома, и никто не видел в этом противоречия.
Одновременно Григор Тутеорди принадлежал к кругу так называемых «восточных отцов» Армянской церкви, которые ревностно защищали её независимость от Грузинской церкви. Когда армянский католикос Нерсес Шнорали начал переговоры с Грузинской и Византийской церквями о возможном объединении, Григор стал одним из самых громких противников этого проекта. В многочисленных письмах он пытался отговорить католикоса от унии. И тот факт, что его возражения были вызваны не столько богословием, сколько страхом за армянскую независимость под давлением византийской и грузинской ассимиляции, показывает примечательный момент: он предлагал армянской церкви обратиться к Русской православной церкви — впервые в армянской истории.
Когда Григор Тутеорди умер, монахи и местные армянские аристократы оплакивали не просто аббата, а человека, которого считали спасителем Армянской церкви от поглощения грузинским миром. Это также объясняет, почему ему был воздвигнут столь исключительно великолепный хачкар.
Армянский святой епископ (Григор Татеваци). Комментарий к Псалмам, Каффа, 1449
Это поднимает интересный вопрос: если Григор Тутеорди был таким непримиримым, как он мог спокойно терпеть то, что армянские аристократы и епископы вокруг него переходили между грузинским православием и Армянской церковью?
Потому что в богословии он был непреклонен, но в политике и стратегии — блестящий прагматик. В своих сочинениях он с абсолютной жёсткостью защищал независимость Армянской церкви, но на практике прекрасно понимал, что выживание, защита и экономическая стабильность Санаина полностью зависят от благосклонности армянской элиты, связанной с грузинским двором и халкидонским миром. Он знал, что князь Курд финансировал гавит монастыря из богатств, полученных им как амир Тбилиси. И что брат князя Курда, аббат Барсег — уже грузинский архиепископ — был самым сильным возможным союзником и покровителем монастыря при грузинском королевском дворе.
Борьба Григора Тутеорди не была направлена против отдельных халкидонитов — и тем более против его собственных покровителей — а против официальной церковной унии и институционального поглощения. То, что представители княжеских родов по политическим причинам переходили из одного обряда в другой, он воспринимал как неизбежную, хотя и второстепенную игру светской политики.
И это поднимает ещё один увлекательный вопрос: как именно складывались отношения между князьями-меценатами и монастырями — и аббатами, которые ими руководили?
Во всех случаях это был тесный политический, экономический и династический союз, основанный на взаимной выгоде.
• Монастыри функционировали как неформальные центры власти княжеских родов.
• Князья наделяли монастыри землями и целыми крестьянскими деревнями из своих родовых владений. Одновременно аббаты очень часто происходили из младших сыновей тех же княжеских семей, что обеспечивало сохранение контроля над имениями, деревнями и политическим влиянием внутри династии.
• Меценаты добавляли к монастырским церквям гавиты как семейные пантеоны и исключительные усыпальницы. Поскольку надгробные плиты покрывали пол, а монахи и верующие буквально по ним ходили, такое захоронение символизировало одновременно престиж и смирение.
• Через монументальные надписи, рукописи и проповеди монастыри придавали культурную и религиозную легитимность родам-покровителям.
• И наконец, передавая часть своих земель и богатств монастырям, знатные семьи фактически выводили эти активы из налоговой системы. Это стало особенно важно во время монгольского завоевания, когда завоеватели подтверждали налоговые привилегии большинства монастырей, тогда как светские владения облагались тяжёлыми налогами.
Таким образом, отношения между князьями и монастырями представляли собой идеально функционирующий феодальный симбиоз: князь обеспечивал военную защиту, деньги, землю и художественные или архитектурные заказы, а монастырь, в свою очередь, предоставлял религиозную легитимацию, налоговые привилегии, культурный престиж и вечную память о семье в загробном мире.
Иване и Закаре Закаряны, изображённые как основатели на апсиде монастыря Харичаванк, 1201
Закаряны, например, содержали свой административный центр севернее, в Ахтале, где они также построили сохранившуюся до наших дней православную церковь, но при этом тщательно поддерживали и монастыри своих армян-григорианских подданных. Санаину они даровали земли в деревнях Касаг, Гари и Лори. Поскольку монастыри сильно зависели от денежных доходов, они также передавали им источники дохода — мельницы, маслобойни, рынки и лавки. А также виноградники, что было особенно важно, поскольку на высоте Санаина виноград не созревает достаточно для вина, необходимого для литургии и трапезы. И из военных походов они регулярно дарили монастырю драгоценные камни, сокровища из золота и серебра и реликвии, добытые как военная добыча.
Одна надпись князя Иване Закаряна — брата, перешедшего в православие, но оставшегося покровителем Армянской церкви — сохранилась в Санаине:
«…я приобрёл для святого монастыря большой маслобойный пресс у деревни X вместе с садом и всеми его доходами. Взамен святые отцы согласились ежегодно совершать пять месс за мою душу и три — за душу моей жены, пока солнце движется по небу».
Четырёхколонный купольный гавит, заказанный князем Курдом и аббатом Григором, и по сей день остаётся самым изысканно украшенным залом Санаина.
Гавит — входное помещение монастыря — был наиболее «мирским» пространством армянского монастырского комплекса. Частично он служил залом собраний монахов, подобным западной капитулярной залe, но здесь также собиралась местная община для сходов, судебных разбирательств и торговых соглашений. Во время некоторых частей литургии вход в церковь был разрешён только духовенству, тогда как верующие оставались в гавите. Однако главная причина, по которой знатные покровители финансировали эти сооружения, была проще: именно здесь они и их семьи должны были быть похоронены.
Эта необыкновенная фигура у основания колонны гавита представляет собой кубоктаэдр — полуправильное архимедово тело, по сути куб со срезанными углами, состоящий из восьми треугольных и шести квадратных граней. Его эстетическая функция заключается в создании плавного перехода между круглым стволом колонны и квадратным основанием внизу. Но он несёт и иконографический смысл. Благодаря трудам армянского математика VII века Анании Ширакаци сакральная геометрия глубоко вошла в практику армянских мастеров-строителей (вардапетов). В средневековой христианской символике квадрат обозначал земную сферу — четыре стороны света и четыре стихии, тогда как треугольник символизировал Святую Троицу и божественное совершенство. Их переплетение выражало соединение земного и небесного миров, гармонию макрокосма и микрокосма. Шестилепестковые розетки, высеченные на квадратах, являются древними кавказскими солнечными символами, которые, трансформировавшись из дохристианского солнечного культа, стали символами вечности на армянских хачкарах, известных как аревахач — «солнечные кресты». Мотивы трилистника, вырезанные в треугольниках, в свою очередь, являются традиционными символами Святой Троицы.
Подобные геометрические формы встречаются во всей армянской архитектуре того времени, особенно в северных регионах вокруг Санаина — в Ахпате, Гошаванке, Макараванке и Харичаванке, — а также в Ани. Примечательно, что они почти никогда не появляются в сакральном пространстве самой церкви, а используются главным образом в более светском гавите, который одновременно служил местом диспутов и интеллектуальной жизни монастырских школ.
Среди надгробных плит, полностью покрывающих пол гавита, находятся несколько примечательных фигурных надгробий. Большинство из них лишь контурно обозначают человеческую фигуру, однако некоторые выполнены с полной скульптурной проработкой. Здесь были похоронены не только представители рода Арцруни, но и члены семьи Закарянов, поскольку Санаин служил епископской кафедрой провинции, а также Аргутяны, которые считали себя потомками Закарянов и с конца XIV века стали покровителями монастыря. Здесь же погребены и настоятели и главы монастыря.
Монастырь Санаин в Списке всемирного наследия ЮНЕСКО
Add comment