Курды-езиды в Тбилиси

Сальвадор Дали (каталонец, Коста-Брава) и Тамази Арабови (курд-езид, Тбилиси) пишут одну и ту же модель с разницей в сто лет.

На одной из площадей Старого города, как и во многих других местах Тбилиси, местный художник предлагает свои картины, развешивая их на стене дома или прислоняя к ней, в стиле Пиросмани. Я фотографирую две из них: на одной Пикассо и Дали, а на другой Пиросмани и Пикассо изображают одну и ту же модель — каждый по-своему, в своём стиле.

Увидев мой интерес, художник вручает мне набор открыток. На шестнадцати карточках два художника (иногда три) по-разному изображают одну и ту же модель. Он предлагает мне игру: если я угадаю всех художников, то могу получить весь набор бесплатно. С западноевропейскими мастерами я ещё справляюсь, узнаю и русскую классику, но с современными грузинскими, украинскими и русскими художниками у меня возникают трудности. А вдобавок появляются ещё два курдских (!) художника. Кто же они такие?

Оказывается, что Тамази Арабови, художник с международным признанием, с многочисленными выставками и наградами в Западной Европе, принадлежит к курдской езидской общине, которая бежала в Грузию двести лет назад. Увидев мой интерес и мои курдские штаны, он показывает мне другие серии картин о беженцах от резни в Синджаре 2014 года, а также о курдских свадьбах в Тбилиси, в том числе и о своей собственной.

Когда террористы ИГИЛ захватили район Синджар (Шенгал/Шангал), расположенный на Ниневийской равнине, они уничтожили тысячи курдов-езидов и увели в рабство десятки тысяч женщин и детей, особенно для сексуальной эксплуатации. Езиды Тбилиси бежали на Кавказ гораздо раньше, в XIX–XX веках, спасаясь от подобных преследований.

Курдские свадьбы и персонажи курдской общины в Тбилиси. Ниже — видеозапись курдского праздника во дворе езидского храма в Тбилиси.

На фоне картин появляются очертания езидского храма и общественного центра в Тбилиси, а также множество известных местных лиц, которых Тамази один за другим узнаёт и называет. «Вот это наш старейшина, он такой…», — он колеблется, — «как вайда у цыган. Когда в следующий раз приедешь, я тебя с ним познакомлю». Время от времени мы переходим на курдский язык, но он говорит на каком-то очень архаичном диалекте курманджи. Мы подробно обсуждаем места и положение курдов из юго-восточной Турции и иранского Курдистана, которых я знаю. Он даёт мне свой номер телефона, и мы договариваемся, что во время моего следующего визита в Тбилиси я посвящу как минимум один-два дня тому, чтобы он показал мне места и людей курдской общины Тбилиси, насчитывающей около трёх тысяч человек.